12:33 15 Октября 2019
Прямой эфир
  • USD1.1031
  • RUB70.8543
Павел Щербаков на 4-м слете ветеранов боевых действий в Афганистане 1979-1989 годов в Йыгевамаа

Эстонско-русский американец: почему в США принимают православие и завидуют россиянам

© Sputnik / Владимир Барсегян
Общество
Получить короткую ссылку
3284141

Как советский десантник из Эстонии, который прошел горячие точки, оказался в США и почему американцы принимают православие, рассказал Sputnik Эстония Павел Щербаков.

ТАЛЛИНН, 4 окт — Sputnik, Ирина Тихомирова. Предки Павла из староверов, они жили в Эстонии и 300 лет назад. А сам он после службы миротворцем отправился знакомиться с Америкой, где задержался надолго.

- Начало вашей армейской службы — это осознанное желание или вынужденная необходимость?

— Моя детская жизнь проходила среди летчиков. В Тарту в эскадрилье 132-го тяжелого бомбардировочного авиационного полка служил мой отец. Конечно, я мечтал служить в армии. После школы сделал попытку поступить в училище военно-транспортной авиации в Балашове Саратовской области. Но мне это не удалось, и я был призван в ряды Вооруженных сил СССР.

На момент призыва у меня было 5 прыжков с парашютом, 117 полетов на планере в ДОСААФ (Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту) и хорошее здоровье. Меня и определили в ВДВ. Служба проходила в 76-й Гвардейской Псковской воздушно-десантной дивизии. Я служил в дивизии 104-го парашютно-десантного полка со знаменитыми командирами, которые прославили ВДВ*.

Павел Щербаков среди участников 4-го слета ветеранов боевых действий в Афганистане 1979-1989 годов в Йыгевамаа
© Sputnik / Владимир Барсегян
Павел Щербаков среди участников 4-го слета ветеранов боевых действий в Афганистане 1979-1989 годов в Йыгевамаа

- Когда и как вам довелось оказаться в условиях боевой обстановки?

— Это было в Сумгаити. 27 февраля там начались погромы. Первой подняли по тревоге нашу Псковскую дивизию. Но еще трое суток мы ждали команды на аэродроме в Крестах (Кресты — аэродром военно-транспортных самолетов). Мы даже спали в самолетах. Сначала думали, что нас отправят в Афганистан на обеспечение вывода советских войск. Только когда взлетели, нам объявили, куда мы направляемся.

За эти трое суток, что мы стояли на аэродроме, много армян убили во время антиармянских погромов. У меня первый раз в жизни был настоящий стресс: я молодой парень, мне 19 лет, вижу, что это начало войны, и это действительно было началом Нагорно-Карабахского конфликта.

- Когда для вас закончилась служба в советской армии?

— Демобилизовался я в 1989 году, когда началось разрушение Союза. Вернулся я в родной Тарту, в военный городок, начал решать бытовые проблемы. Я Джохара Дудаева** лично видел и с ним разговаривал.

Как-то мы пришли к нему с матерью в надежде решить одну нашу семейную проблему. Я только что демобилизовался, тельняшку еще носил. Когда зашли к нему, обращаюсь по форме, отвечаю на вопросы, как в армии положено: "Никак нет!", "Так точно!". А он и говорит: "Армией от вас прет, молодой человек!" А мать за меня отвечает: "Сын только что из Карабаха вернулся". После слов моей мамы Дудаев вздохнул и сказал: "То-то ещё будет!" Только позже я понял значение этих его слов.

Павел Щербаков среди участников 4-го слета ветеранов боевых действий в Афганистане 1979-1989 годов в Йыгевамаа
© Sputnik / Владимир Барсегян
Павел Щербаков среди участников 4-го слета ветеранов боевых действий в Афганистане 1979-1989 годов в Йыгевамаа

- Как ваша семья пережила период получения Эстонией независимости?

— Мама вспомнила, что мы эстонские потомственные граждане, поэтому гражданство мы получили автоматически. После этого я начал ходить на курсы эстонского. Мама свободно говорила на эстонском, а я общался на нем, только когда приезжал к бабушке в Причудье на каникулы.

Это были лихие 90-е. Начались придирки к русским, которые не знали государственного языка, на хорошую работу не брали.

В то время я работал строителем, сварщиком, закончил курсы секьюрити.

- Как вы попали в Миротворческий батальон?

— Я услышал, что создается миротворческая рота под эгидой ООН для выполнения миротворческих задач, и решил попробовать. Требования были такие: среднее образование, гражданство Эстонии и отсутствие судимости.

У меня с эстонским было плохо, но ведь по конституции каждый гражданин страны ЭР имеет право, должен и обязан служить ЭР. И в 1997 году я приехал в штаб Сил обороны Эстонии, прошел медкомиссию и стал служить в Балтийском миротворческом батальоне в эстонской роте.

Как раз тогда и разгорелся новый конфликт на Балканах и начались бомбардировки НАТО в Югославии. Я был в миссии в Боснии в 1998-1999 годах. Там мы отвечали за свою подконтрольную территорию, чтобы на ней не было оружия (Disarmed zone). Несли службу на вышках в районах, где происходили столкновения, стояли между воюющими группировками — мусульманами и сербами в Добое. Миссия называлась Stabilizations force — войска по стабилизации, разъединительные силы.

- А как вы проверяли территорию?

— У нас были рейды по разоружению боснийских моджахедов. Делалось это по афганскому варианту, применялся советский опыт. Использовали платных информаторов, сообщения которых перепроверяли, а потом сразу проводили оцепления и мобильные Check point (точки проверки). Мы, даже зная, где находится склад с оружием, делали так, как будто это плановая проверка.

Миротворцы прекрасно понимали, с кем имеют дело — одно резкое движение могло вызвать конфликт. Не дай бог задеть религиозные чувства — всегда оружие за спину, чтобы показать, что у нас нет воинственных намерений. Нас учили, что там нельзя заходить в женские комнаты, чтобы женщин не обидеть.

После этой миссии всех нас, кто служил там, проверяли на медкомиссии на предмет онкологии и облучения. Спустя годы я узнал что бомбардировки происходили боеприпасами с обедненным ураном.

Слава богу, со здоровьем у нас, кто там был в это время, до сих пор всё в порядке.

- Это была единственная ваша миссия в миротворческом батальоне?

— После того как вернулись в Эстонию, нас предупредили, что будет другая командировка, намекнув, что это уже будет не миротворческая деятельность. Но я, если честно, уже тогда устал от военной службы. Это сильно отражалось на семейной жизни. С 2001 года уже ходили слухи, что нас могут задействовать в Ираке, что, в принципе, и случилось, но к тому времени я ушел из армии и улетел в США.

- Поддерживаете ли связь со своими сослуживцами Эстонского миротворческого батальона?

— Да, конечно, у меня остались очень дружественные и теплые отношения с моими эстонскими сослуживцами. Со многими поддерживаю связь.

После моей службы с ними в Боснии многие побывали по несколько раз в Ираке и Афганистане, и есть погибшие. Один друг, Янек, получил ранение в Афганистане и потом принял православие. Три года назад я крестил двух его маленьких сыновей.

- А в Америке вы как оказались?

— Когда я служил в Боснии, познакомился с одним американским сержантом, мы проводили совместные патрули по миссии PFP ("Партнерство во имя мира"). Вот так и пришла мысль поехать в США.

Я подумал, может, хватит мне тянуть военную лямку. Начал изучать английский язык, думал, заработаю денег, открою какой-нибудь маленький бизнес.

В Америку я поехал по туристической визе. Страна меня засосала: сделал рабочую визу, а потом женился. Сначала жил в Бруклине в Нью-Йорке, теперь переехал в Чикаго, где живу уже три года. Мне повезло, там я встретил наших братишек-десантников. Один из них оказался священником, настоятелем Русской православной церкви Московского патриархата в городе Тампа штата Флорида. Он был моим сослуживцем в учебной дивизии в Союзе. Раньше он готовил боевых саперов для частей ВДВ, был, как и я, водителем дальнобойщиком, теперь лечит души людей.

- И каковы ваши общие впечатления о стране?

— Я не хочу никого отговаривать ехать туда, просто если кому-то кажется, что в Америке доллары на деревьях растут, что их легко заработать, то это неправда.

В США люди очень много работают. Там за каждый доллар платишь налоги. Многие живут в кредит, по тридцать лет выплачивают за жилье и машину. Тебя могут без причины уволить. У людей другой менталитет. Там нужно выживать.

- Не скучали ли по друзьям, по дому?

— Скучал. Радовало, когда встречал русских еще послереволюционной волны эмиграции. Они в третьем-четвертом поколении не утратили свой язык и культуру. Вот это меня больше всего поразило.

И в целом в Америке очень много русских. Вот благодаря этому и выкарабкиваешься, потому что русские там своим помогают. И здесь русские не бездействуют. Допустим, православный священник, бывший десантник, несмотря на грязь и пропаганду, открыл фонд помощи детям Донбасса. Организация легально зарегистрирована. И я на той стороне, где погибают женщины, старики и дети.

- Вы следите за тем, что происходит на вашей родине, в Эстонии?

— Да, я как эстонский гражданин наблюдаю за своей родиной, которая оказалась полностью под управлением Брюсселя и Вашингтона.

Рядом великий и могучий сосед, который может не только накормить, но и инвестировать, а мы палки в колеса сами себе вставляем. Естественно, я не против независимости Эстонии и эстонского языка как государственного. Но независимости как таковой нет. Мы могли бы заключить с Россией новый мирный договор и взаимовыгодные торговые соглашения, быть внеблоковой нейтральной страной по примеру Финляндии. Ведь аграрный сектор почти полностью убит, машиностроения нет, все зависит от импорта. Транзит потеряли. Конечно, я переживаю за свою родину.

Депортация в Сибирь после Второй мировой войны была действительно печальным событием для многих народов, в том числе и русских. А сейчас проходит добровольно-принудительная депортация — двести тысяч человек уехало из республики по собственной воле. У нас в Эстонии очень трудолюбивый народ, и очень жаль, что многие молодые жители до сих пор покидают родину из-за неимения перспектив. У меня, например, все три родные сестры живут в Финляндии.

 

- А как оцениваете то, что происходит в России, которую вы считаете второй своей родиной?

— В современной России хорошие перемены. Строятся храмы, идёт нравственное воспитание молодежи. Я православный человек, потомок священнослужителей, меня это очень радует. В РФ хорошее качество образования. Я об этом могу судить по приезжающим в США россиянам и имею возможность сравнивать.

Вижу, что в США очень многие американцы принимают православие. Я спрашиваю, почему у них такой интерес? Они так и отвечают, что в нем нашли правильное нравственное воспитание. Мы хотим, говорят, быть такими, как русские. Чтобы наши дети, как и русские, воспитывались в православии, где нет пропаганды гомосексуализма. Идут в православие даже те американцы, которые ни разу в жизни не видели Россию, берут себе русские имена. Они даже завидуют нам в плане культуры, нравственности. Мне также известно, что 20 процентов американцев хотят такого президента, как в России. Они поддерживают Путина.

- Вернуться к родным пенатам не планируете?

— Есть планы вернуться в Эстонию. Хочу купить кусок земли в Калласте, строиться в том поселке, где похоронены мать и мой дед со своим братом.

Справка

*В должности замкомдива Псковской дивизии был генерал Лебедь, Владимир Анатольевич Шаманов был командиром батальона, Герой России Марк Николаевич Евтюхин — командиром взвода. Погиб в Чечне в 2000 году.

**Лидер движения 1990-х годов за отделение Чечни от России, первый президент самопровозглашённой Чеченской Республики Ичкерия. В 1987-1991 годах был командиром стратегической 326-й Тернопольской тяжёлой бомбардировочной дивизии 46-й воздушной армии стратегического назначения (г. Тарту) одновременно исполнял обязанности начальника военного гарнизона. После событий в Вильнюсе Дудаев выступил на эстонском радио, заявив, что если советские войска будут отправлены в Эстонию, он не пропустит их через воздушное пространство.

Вам может быть также интересно:

Теги:
миротворцы, США, Эстония, биография, СССР, Щербаков Павел
Загрузка...

Главные темы

Орбита Sputnik